Агенты влияния фармацевтических компаний и их проколы

Фармкомпании: новые способы привлечения сотрудников

Многочисленные исследования демографической ситуации на рынке труда предвосхищают дефицит рабочей силы во многих отраслях экономики. Особенно чувствительно это в узкоспециализированных отраслях индустрии, например, в фармацевтической.

Это отчетливо видно по количеству резюме на вакансию в сравнении с другими отраслями: если в мире — среднее количество резюме на вакансию в 2015 г.

было 16,9 человек, — то в фармацевтике/медицине за этот же период данный показатель составлял 3 человека.

В России ситуация еще более обострена, в среднем на одну вакансию приходится 7,3 резюме, а в профобласти медицина/фармацевтика – только 2,3 резюме.

Положение обостряется еще и тем, что среднее количество трудовых ресурсов в среднем падает с каждым годом. По прогнозам Минтруда РФ к 2025 году количество населения трудоспособного возраста уменьшится на 7 млн. Это наиболее остро ощущается в тех отраслях, в которых изначально используются высококвалифицированные трудовые ресурсы.

Многие фармацевтические компании уже почувствовали нехватку на рынке труда и начинают активно задумываться над конкуренцией и выходом из этого положения.

Первый путь — стать работодателем №1 для текущих трудовых ресурсов.

Второй путь — выход на новые целевые аудитории, расширение рынка кандидатов.

Кто-то из компаний работает в обоих направлениях, одновременно повышая свою привлекательность для текущего рынка кандидатов и создавая возможность для переманивания кандидатов из других отраслей.

Какие отрасли могут быть донорами для фарминдустрии, помимо фармкомпаний, аптек и медицинских центров (клиник, лабораторий, больниц, диагностических центров)?

Очевидны следующие две индустрии, из которых многие компании уже рассматривают кандидатов, а именно:

  • FMCG, особенно международные компании, если говорить о международных фармацевтических компаниях, где понятна культура, умение работать в международной организации, выстроены процессы — на офисные позиции, маркетинг и даже продажи;
  • Дистрибьюторы медоборудования, оснащения производств и лабораторий, ортопедические салоны — преимущественно на позиции продаж.

А вот следующие отрасли, откуда компании также могут привлекать талантливых сотрудников, не столь очевидны, но, тем не менее, они могут стать потенциально источником кандидатов:

  • Ритейл (в том числе телеком и банковский) — такая же конкурентная индустрия, где также ощущается большой дефицит кадров. Тем не менее, зачастую кандидаты с опытом продаж из ритейла могут составить конкуренцию сотрудникам с профильным медицинским образованием, обладая качественными навыками продаж и умением выстраивать отношения;
  • Консалтинг — эта индустрия требует высокого уровня вовлеченности, умения решать сложные задачи, в том числе в стрессовой ситуации, поэтому эта отрасль привлекательна для фармы на офисные позиции и маркетинг;
  • ИТ — приемлемый источник кадров на офисные позиции, т.к. для многих фармкомпаний инновационность и технологичность является одним из ключевых преимуществ и требований к сотрудникам, поэтому талантливые кандидаты из ИТ хорошо освоятся в фармацевтических компаниях.

Страница компании «Bayer» на hh.ru: https://hh.ru/employer/1180.

Во-первых, очевидно, что основное преимущество фармацевтических компаний связано с родом их деятельности, а именно: важность для здоровья людей, спасение жизней, повышение уровня и качества жизни человека. Это особенно становится важным для поколения Y, которым в отличие от Х по многочисленным исследованиям важен смысл их деятельности, а не просто четкое исполнение функционала и рабочих обязанностей.

Во-вторых, кризис повлиял на рынок негативно, и многие отрасли свернули бюджеты, прошла череда сокращений, для России стабильность и надежность компании на рынке является очень важным фактором.

Однако фармацевтические компании даже в кризис остаются достаточно устойчивыми, особенно имея возможности в виде собственного производства в России, либо поддержки на уровне государства.

В конечном итоге, каждая компания, обладая уникальным набором и сочетанием преимуществ, особенностей корпоративной культуры, должна определить для себя ценностное предложение, которое она будет транслировать как на рынке фармы, так и на рынке других отраслей.

Для того чтобы о вашем ценностном предложении знали все участники рынка, мы рекомендуем активно вовлекать кадровые агентства (КА), — ведь они будут одними из агентов влияния на кандидатов, аргументируя, почему кандидат должен выбрать для работы фармацевтику, а не свою привычную отрасль.

Можно проводить регулярные ворк-шопы, устраивать обмен мнениями «за и против», когда КА доносит возражения со стороны кандидатов. В свою очередь, вовлекая КА в жизнь компании, знакомя с сотрудниками, линейными менеджерами, вы поможете им самим сформулировать преимущества работы в компании.

Еще одним прекрасным источником кандидатов по-прежнему являются вузы и работа с молодыми специалистами.

Однако в отличие от индустрий, напрямую связанных с вузами, например, аудиторских компаний, привлекающих экономистов, или ИТ-компаний в технических вузах, фармкомпаниям сложнее донести до студента, почему он должен выбрать именно их, ведь зачастую фармацевтика не является основным профилем для учащегося (а это могут быть такие привлекательные для многих компаний вузы как МГУ, РЭА, ФА, МГТУ и так далее).

Страница компании «Санофи» на hh.ru: https://hh.ru/employer/545335.

Поэтому фармацевтическим компаниям приходится прибегать к методам активной работы со студентами и выпускниками, постепенно приучать студентов к информации об отрасли, вовлекая в основную деятельность компании. Что это может быть?

  1. Бизнес-школы для студентов — обучающие мероприятия, первоначально создаваемые с целью дополнительного обучения, повышения квалификации студентов, вовлечения в задачи реального бизнеса и т.д. Они могут быть привлекательны для студентов, которые не рассматривали изначально фармацевтику как отрасль для трудоустройства, но в ходе обучения изучившие особенности бизнеса именно в этой среде и более детально понимающие структуру компании, а также конкретных менеджеров, с кем предстоит работать. Примером компании, которая реализовала подобный формат стала международная фармкомпания «Санофи», которая в рамках летней школы организовала обучение для студентов ведущих вузов.
  2. Бизнес-чемпионаты для студентов и выпускников. Формат решения кейсов достаточно знаком для молодежи и до сих пор не теряет своей актуальности. В ходе бизнес-чемпионата студенты знакомятся с отраслью компании, решают практические кейсы, связанные с фармацевтикой. Для компании такой инструмент — отличное средство для отбора на стажировку и вовлечения текущего топ и мидл-менеджмента компании в вопросы продвижения бренда работодателя.
  3. Активная работа в социальных сетях. Знакомство с сотрудниками компании, возможность узнать про деятельность компании, социальные проекты, жизнь в компании изнутри, а также набрать пул кандидатов на стажировку — все это дают социальные сети. Фармкомпании все активнее их используют. Пример достаточно популярных групп — страницы компании «Санофи»:

Все последние исследования нашего консалтингового центра показывают, что огромную роль в узнаваемости и привлекательности фармкомпаний играет потребительский бренд, то есть знание препаратов, связка препарата, который активно рекламируется, например, с названием компании.

В данной индустрии количество контактов и охват аудитории брендами препаратов напрямую связан с узнаваемостью и привлекательностью компании, даже если эти препараты не являются целевыми для аудитории, но, тем не менее, мелькают регулярно как информационный фон.

Именно поэтому, мы рекомендуем компаниям не упускать возможности и добавлять в конце каждой рекламы название бренда компании, как это делают многие фармкомпании, например, Bayer или Astellas.

Помимо названия компании, слоган компании также активно узнаваем, если он присутствует в рекламе.

Конечно, все это стоит делать вкупе со стандартными методами привлечения и создания информационной площадки компании — карьерный сайт, страница на рекрутинговом сайте, реклама вакансий, работа с кадровыми агентствами и рекомендательные программы.

Колонка опубликована с разрешения сайта

Источник: https://hh.ru/article/302508

Россия страна парадоксов

Насколько готов российский рынок принять инновационные фармацевтические компании? Этот вопрос обсуждался в ходе пресс-ланча, организованного ассоциацией InPharma совместно с Российским агентством медико-социальной информации АМИ.

Дженерики и оригиналы

Как известно, в странах с развитой экономикой основная доля реализуемых на фармрынке препаратов приходится на оригинальные лекарственные средства, причем именно их, как правило, рекомендуют врачи и охотно оплачивают страховые компании.

В России же рынок генериковый, то есть 80% реализуемых средств составляют неоригинальные препараты. В стране распространено мнение, что лекарства должны быть как можно дешевле.

Клиенты аптек часто просят фармацевта подобрать генерик, то есть аналог оригинального препарата с тем же действующим веществом.

Считается, что если на упаковке с препаратом указано одно и то же международное непатентованное название, то и лекарство идентичное, отличающееся только ценой. Поэтому подавляющем большинстве случаев выбор осуществляется в пользу дешевого аналога.

Дороже значит лучше

Оригинальные препараты всегда дороже. Это правило работает для всех стран, кроме России. У нас парадоксальным образом генерик иногда стоит дороже, чем инновационный препарат. В США, например, генерик просто не выпустят на рынок, его цена не будет ниже. Это правильно, ведь генерические компании не вкладываются в разработку и исследования, а большая часть наценки – это прибыль.

Как новый препарат может быть дешевле, если выпуск на рынок оригинального лекарственного препарата требует вложений в разработку и исследование, которые доходят до 2 млрд долларов. Но пациент может быть уверен, что средство терапевтически эффективно. При этом ни один генерик не обладает эффективностью и безопасностью оригинального препарата, и часто работает значительно хуже.

После появления на рынке нового лекарственного препарата компания-оригинатор получает максимальную прибыль, ведь выбора у врачей и пациентов еще нет. Но время сверхприбыли продолжается недолго и ограничено сроком патента – 20 лет, что является общемировой практикой.

Причем его действие начинается с момента патентования молекулы, и не включает годы, потраченные на доклинические и клинические испытания. То есть реальное время, когда у производителя есть монопольное право на использование препарата, составляет 6-8, максимум 10 лет.

За эти несколько лет препарат должен окупиться и принести прибыль.

На этот период оригинальный препарат во всех странах защищается законодательством от копирования, и его аналоги не выходят на рынок, пока не кончится срок действия патента.

Компании, выводящие на российский рынок новые лекарства, чувствуют себя не очень комфортно. Одна из проблем, с которыми сталкиваются новаторские компании в нашей стране, это нарушение прав на интеллектуальную собственность.

Почему в России возможно нарушение патента

Главная причина – бреши в законах, позволяющие нарушать права компаний-оригинаторов. Например, закон разрешает регистрировать генерики до окончания срока действия патента. В других странах, пока патент в силе, аналоговые препараты не имеют право выходить на рынок. В Европе и США этому способствует такой регуляторный механизм, как регистрация цены на препарат.

В России же генрик часто выводит на рынок сразу после регистрации, когда еще срок патентной защиты на оригинальный препарат еще не истек. Несмотря на то, что это является нарушением закона, запретить досрочно торговать лекарством можно только в судебном порядке, что занимает немало времени.

«Инновационные компании не хотят судиться, им это неинтересно, им это дорого… Это как автомобильная катастрофа. Никто не хочет попасть в автомобильную катастрофу, но иногда так получается. То же самое с патентным спором», — отмечает Владислав Угрюмов, партнер московского офиса Gowlings.

Кроме суда у инновационных компаний есть и другой путь решения данного вопроса – проверка патентной чистоты на этапе регистрации. Это означает, что генерик не следует регистрировать, пока не закончился патент. Однако механизм такой проверки не прописан, и получить информацию об истечении патента не откуда.

Проблема открытости данных

С недавнего времени данные о регистрации лекарственных препаратов для фармкомпаний перестали быть открытыми, хотя совсем недавно они не были секретом. Теперь разработчики оригинальных препаратов не могут отслеживать случаи преждевременной регистрации генериков и следить за соблюдением прав на интеллектуальную собственность.

Кому нужна защита

Вышеописанные моменты во многом объясняют, почему на крупнейшем фармацевтическом рынке – российском – отсутствуют многие инновационные лекарственные препараты, доступные пациентам Европы и Америки.

Некорректно было бы утверждать, что в России необходимы только оригинальные препараты или только их более дешевые заменители. Нужен разумный баланс, который не урегулируешь вручную, это делает рынок.

Понятно, что R&D компании и генериковые компании – конкуренты на фармрынке. И что хорошо одним, больно бьет по другим.

Судя по объему рынка, который занимают те и другие, видно, что производители оригинальных препаратов явно в худшем положении.

Те, у кого есть возможность, едут лечиться за границу, где применяют оригинальные лекарственные средства. Остальным же придется лечиться либо тем, что есть на рынке, либо приобретать оригинальные препараты за свой счет.

Выход есть

Чтобы компании, которые могут вывести на отечественный рынок новые оригинальные лекарственные средства, не уходили из России, нужно предоставить условия, гарантирующие экономическую выгоду.

Нужна законодательно закрепленная процедура регистрации цены, которая позволяла бы генерику появляться на рынке только после окончания срока действия патента.

Причем цена на него должна быть меньше, чем на оригинальное лекарственное средство.

Чтобы исключить возможность нарушения прав на интеллектуальную собственность в России, необходимо проводить проверку патентной чистоты еще на этапе регистрации генериков.

Открытые базы данных о регистрации лекарственных препаратов, где указаны сроки истечения патента и срок истечения эксклюзивности данных, помогут добросовестным генериковым компаниям не нарушать права на интеллектуальную собственность. А сведения о вновь зарегистрированных генериках помогут компаниям-оригинаторам вовремя принять меры.

Читайте также:  Беталок - инструкция по применению

Рычаг влияния

Для защиты своих прав фармацевтические компании, работающие в России, объединяются в ассоциации. Так, ассоциация «Фармацевтические инновации» InPharma взаимодействует с органами государственной власти и медицинскими профессиональными сообществами в том числе и по проблемам охраны интеллектуальной собственности.

Создание отраслевых ассоциаций – это цивилизованный путь влияния на регуляторную политику государства, для России достаточно новый.

Оказывается, ассоциации могут многое, в том числе и повлиять на внесение изменений в законодательство.

Так, при участии ассоциации InPharma были внесены поправки в Федеральный закон Российской Федерации № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств», касающиеся эксклюзивности данных.

Что такое эксклюзивность данных? Это данные доклинических и клинических исследований оригинального лекарственного препарата. Они публикуются, с ними можно ознакомиться любому.

Но использовать эти данные для регистрации неоригинального, то есть генерического лекарственного средства нельзя в России в течении шести лет. Эта норма вступила в силу, когда наша страна стала членом ВТО.

Другими словами: если фармацевтическая компания хочет зарегистрировать генерик до истечения этого срока, она должна провести собственные исследования, что увеличит цену, а значит, снизит конкурентоспособность аналогового лекарства.

Если присутствие на отечественном рынке инновационных лекарств будет выгодно, тогда и у отечественных бизнесменов появится стимул вкладывать средства в исследование и разработку оригинальных российских препаратов.

Источник: https://GMPnews.ru/2013/06/rossiya-strana-paradoksov/

Мошенничество в промышленных масштабах

Фармацевтические компании ловят за руку регулярно. Но широкая публика узнает только о самых громких скандалах, в которых замешаны крупные фирмы, как в случае с GlaxoSmithKline.

Кого на Гавайи, кого на концерт Мадонны

В центре очередного громкого скандала оказался британский фармацевтический гигант GlaxoSmithKline (GSK), обвиненный министерством юстиции США и Управлением по контролю качества продуктов и лекарств (FDA) в целом букете нарушений.

Особенностью этого скандала стало то, что британские фармацевты, очевидно, понимая всю бесперспективность борьбы в суде и не желая доводить дело до судебного разбирательства, предложили американским властям замять дело.

Теперь соглашение о внесудебном решении должен утвердить суд.

Фармацевты готовы заплатить штраф, причем не просто большой, а громадный. 3 млрд долларов хватит и на покрытие штрафа FDA, и на оплату гражданских исков федерального правительства и правительств штатов.

Сумма настолько велика, что заместитель генпрокурора Джеймс Коул назвал соглашение «беспрецедентным как по цифрам, так и по уровню».

Второй человек в министерстве юстиции США заявил, что этот случай должен стать очередным предупреждением нечистым на руку фармацевтам умерить свои аппетиты и прекратить нарушать законы.

GSK признала себя виновной в трех случаях нарушения законов маркетинга лекарственных средств в США.

Британские фармацевты всячески продвигали «паксил» пациентам до 18 лет, хотя этот антидепрессант одобрен только для взрослых, а у подростков может вызывать мысли о самоубийстве.

Второе лекарство – нейролептик «велбутрин» мошенники в белых халатах пытались применять не по назначению. К примеру, его рекламировали как лекарство для борьбы с лишним весом и сексуальными расстройствами, хотя он никакого отношения к этим проблемам не имеет и в отдельных случаях может приносить не пользу, а вред.

В достижении своих целей GSK проявила недюжинную изобретательность. Достаточно назвать публикации в медицинских и иных журналах статей с недостоверной, а, если проще, ложной информацией о чудодейственных свойствах «паксила» и «велбутрина».

Однако основную роль фармгигант из Великобритании отвел докторам, которые назначали и выписывали их без какой-либо необходимости, порой с риском причинения вреда пациентам.

С врачами использовались самые разнообразные методы поощрения, а по сути – подкупа, начиная от оплаченного отдыха в экзотических местах, скажем, на Гавайях, и кончая бесплатными билетами на концерты Мадонны, но чаще всего, по словам прокурора Кармен Ортис, нечистым на руку медикам выплачивался определенный процент от реализации выписанных ими лекарств.

В третьем случае GSK в нарушение американских законов упорно не передавала FDA информацию по противопоказаниям лекарства против диабета «авандия».

Нарушать законы в Америке британские фармацевты начали не вчера, а еще в конце 90-х годов прошлого столетия. В случае с «авандией» они продлились до 2007 года.

В руководстве GlaxoSmithKline утверждают, что нарушения начались в «прошлой эре компании» и, конечно же, не должны терпеться.

«Мы извлекли уроки из допущенных нами ошибок, – прокомментировал ситуацию исполнительный директор GSK Эндрю Уитти. – В случае необходимости мы уволим сотрудников, виновных в просчетах».

Издержки бизнеса

Нелегко, а может, даже невозможно найти крупную фармацевтическую фирму, которая никогда ничего не нарушала. До нынешнего скандала с GSK самым крупным мошенничеством в фармацевтической промышленности США считался случай с американским фармгигантом Pfizer Inc, который в 2009 году признал себя виновным в неправильном маркетинге сразу 13 лекарств и согласился выплатить 2,3 млрд долларов.

Не далее как в мае этого года компания Abbott Laboratories согласилась заплатить 1,6 млрд долларов за недостоверную рекламу и продвижение антипсихотического препарата «депакот».

Еще один крупный фармконцерн – Johnson & Johnson оштрафовали почти на 2 млрд долларов за замалчивание во время рекламной кампании побочного эффекта антипсихотического препарата «риспердал».

Уже упоминавшегося фармацевтического гиганта Pfizer суд обязал выплатить компенсацию жертвам испытаний экспериментального лекарства от менингита под названием «трован», которые проводились в Нигерии 16 лет назад. В 1996 году 11 нигерийских детей скончались и десятки стали инвалидами после того, как Pfizer дал им «трован» во время эпидемии менингита в городе Кано.

Адвокаты Pfizer больше десяти лет упорно доказывали в суде, что виновником гибели детей стало не лекарство, а болезнь. Однако после длительного и дорогого судебного разбирательства компания все же согласилась пойти на компромиссное решение и выплатить компенсацию.

Фармацевты уже заплатили семьям погибших детей по 175 тыс. долларов и будут продолжать выплачивать компенсации и дальше. Они также согласились спонсировать проекты в области здравоохранения в Кано и создать фонд в размере 35 млн долларов для оказания помощи пострадавшим от медицинских экспериментов.

Merck занималась очковтирательством

Несколько лет назад авторитетный американский медицинский журнал JAMA обвинил фармацевтическую фирму Merck в фальсификации результатов десятков исследований по одному из самых продаваемых лекарств – болеутоляющему «виокс». Затем фармацевты разными способами уговаривали известных врачей ставить под ними свои подписи.

Под давлением неопровержимых доказательств Merck признала, что иногда действительно нанимала авторов, пишущих на медицинские темы, после чего передавала статьи докторам, имена которых в конце концов и появлялись в публикациях. Однако компания утверждает, что это не отражалось на качестве исследований по «виоксу» и что они проводились в полной мере и надлежащим образом.

Правда, верится в это с трудом. Merck сняла «виокс» с производства в 2004 году, когда появилась информация о том, что он провоцирует сердечные приступы. Компания согласилась выплатить десяткам тысяч пострадавших от него и их родственникам компенсацию в сумме 4,85 млрд долларов.

Главное – умение «работать» с врачами

Многонациональные фармацевтические концерны всячески убеждают врачей выписывать «нужные» лекарства. Наиболее остро проблема стоит в развивающихся странах, где до половины лекарств выписывается или продается без каких бы то ни было оснований. Как нетрудно догадаться, речь в основном идет о дорогих медикаментах.

Для того чтобы медики выписывали «правильные» лекарства, представители фармацевтических компаний дарят им дорогие подарки: кондиционеры, ноутбуки, членство в клубах, домашних животных, оплачивают участие в международных научных конференциях с проживанием в 5-звездочных гостинцах, оказывают финансовую помощь с покупкой машин и обучением детей за границей и многое другое.

В Пакистане даже существует такса: за 200 рецептов дорогого лекарства одна фармацевтическая компания делает первый взнос за новую машину.

Индийский врач, попросивший не называть его фамилию, утверждает, что в его стране фармацевты дарят врачам кондиционеры, стиральные машины, микроволновые печи, видеокамеры, телевизоры и многое другое. Причем эти подношения считаются не взятками, а именно подарками, в принятии которых многие медики не видят ничего зазорного.

В развитых странах подход к маркетинговой тактике иной, более завуалированный. Существенно отличается и рекламная политика.

В рекламе новых лекарств для развивающихся стран фармацевты нередко «забывают» указывать побочные действия рекламируемого продукта.

К примеру, нередко не указывают, что лекарство эффективно только для женщин или, наоборот, для мужчин и прочие, по мнению фармацевтов, «мелочи».

Конечно, с врачами, забывшими клятву Гиппократа, пытаются бороться. Показателен, хотя, увы, и редок громкий скандал, который произошел в прошлом году в Южной Корее. Власти этой азиатской страны на разные сроки аннулировали лицензии у 1644 врачей и 393 аптекарей.

Правительственная комиссия, полгода разбиравшаяся в громком скандале, обвинила медиков в том, что они фактически находились на содержании фармацевтических фирм. Доказаны многочисленные случаи получения докторами и аптекарями премий за то, что они советовали пациентам и покупателям пользоваться лекарствами нужных компаний.

Против недобросовестных врачей и аптекарей возбуждено 11 уголовных дел. Правительство приняло в конце 2011 года закон, по которому наказываться будут и те, кто премии выплачивает, и те, кто их получает. Закон предусматривает лишение свободы сроком до двух лет или штраф в размере 30 млн вон (26 тыс. долларов) и лишение лицензии на год.

Источник: http://expert.ru/2012/07/4/moshennichestvo-v-promyishlennyih-masshtabah/

Фармацевтические компании борются с текучестью медицинских представителей

В 2017 г. фармацевтические компании ужесточили отбор агентов – оценка кандидатов занимает теперь на 30–50% больше времени, по данным кадрового агентства «Юнити». Вместо 3–4 этапов собеседований, как было в 2016 г., их стало 6–8.

Работодатели готовы нести больше расходов ради более высокой эффективности и лояльности сотрудников, говорит Виктория Простова, руководитель фармацевтической и медицинской практики «Юнити».

В России армия медицинских представителей насчитывает около 32 000 человек, по оценкам «Юнити», причем около 13 000 приходится на 15 крупнейших фармкомпаний.

Крупным фармкомпаниям приходится больше тратить на обучение медпредставителей, на юристов, работу с администрацией больниц и поликлиник, знает основатель сети «Доктор на работе» Станислав Сажин.

По его оценке, за два года армия медицинских представителей в России выросла на 10–15%. Это происходит за счет набора новых сотрудников и развития аптечного направления.

А для работы с аптечными сетями нанимают людей из отрасли потребительских товаров, говорит Простова.

Медицинские представители, обычно дипломированные врачи или фармацевты, не занимаются прямыми продажами – они рассказывают врачам и провизорам о препаратах, убеждая собеседников рекомендовать эти препараты пациентам.

Оценить эффективность представителей можно лишь косвенно, например, фармкомпания за длительный период анализирует продажи конкретных препаратов в районе, за который отвечает представитель, рассказывает Наталья, проработавшая более 10 лет медпредставителем.

Фармпроизводители часто предпочитают простой количественный анализ – сколько врачей, аптек и больниц обошел агент; менеджеры выдают агентам планшеты и отслеживают их перемещения, говорит Наталья. Агент должен сделать в среднем от 12 до 14 визитов к врачам или провизорам аптек в месяц, рассказывает Простова.

Работа медпредставителей усложнилась в 2012 г., когда был принят закон об основах охраны здоровья граждан, который запретил врачам общаться с агентами на рабочих местах медиков. Текучесть представителей в 2015 г. составляла 25%, по оценкам «Юнити».

Представительский корпус

500 медицинских представителей приходится на 1 млн жителей большого города, оценивает Марина Качанова, руководитель группы консультантов «Анкора» по медицине и фармацевтике. В Москве их может насчитываться около 7000

Некоторые производители лекарств вовсе отказались от агентов. Например, завод «Медсинтез» сократил до минимума штат представителей, рассказывает Константин Городницкий, начальник отдела продаж.

Это связано с оптимизацией расходов на персонал и тем, что государство ввело ограничения для посещения врачей в поликлиниках, а поймать замотанного врача в выходной или после работы сложно, уточняет он.

Раньше продвижением эндокринологических препаратов занималось более 10 человек, а сейчас завод оставил несколько человек в ключевых регионах и сотрудничает с внештатниками, говорит Городницкий.

Агент дорожает

Средняя зарплата медицинского представителя в Москве выросла с 68 000 руб. в 2015 г. до 80 000 руб. в 2017 г., по данным «Юнити». В марте 2017 г. на одну вакансию медицинского представителя приходилось пять резюме и это средний показатель в сравнении с другими профессиями, по данным HeadHunter.

Читайте также:  Ровамицин - инструкция по применению антибиотика

Фармкомпании расширяют соцпакеты, говорит Простова: агенту положены автомобиль, гаджеты для работы, ДМС, оплата питания – в среднем 6000–7000 руб.

в месяц (есть не у всех), программы оценки и профессионального развития.

Многие вводят должности ведущего и старшего представителя, карьерные планы, дают больше самостоятельности, устраивают конкурсы на лучшего агента, что тоже помогает удерживать профессионалов.

Из другого сектора

Чтобы выстраивать отношения с врачами и провизорами, обходя запреты, нужны люди пробивные и настойчивые. И для многих работодателей личные качества агента – упорство, коммуникабельность, нацеленность на результат – часто важнее опыта и врачебного диплома, отмечает гендиректор компании Globalpas Сергей Профатилов.

На безрецептурные и простые рецептурные препараты компании ищут именно таких людей (на сложное госпитальное направление все-таки нанимают врачей).

Работодатели все больше заинтересованы в кандидатах из других отраслей, например из международных компаний – производителей продуктов питания, замечает Константин Бурцев, коммерческий директор «Новартиса».

Рекрутерам приходится осваивать новые инструменты отбора. Кроме оценки профессиональных знаний у кандидатов стали проверять аналитические способности, замечает Простова. Цифровые опросники помогают объективно оценить человека, говорит она.

Слабая конспирация

88% встреч агентов фармкомпаний с врачами происходит на рабочих местах медиков, несмотря на законодательный запрет, показал опрос 1250 врачей, проведенный сообществом «Врачи России» в 2017 г. 12% респондентов для конспирации общаются с медицинскими представителями в кафе, больничном парке и т. д.

Российский офис японской компании «Сантэн» (производитель офтальмологических препаратов) два года назад ввел новые методы подбора представителей.

На собеседованиях рекрутеры разыгрывают сценарий визита к врачу: кандидат должен доказать, что умеет работать с клиентом, знает Александр Сурков, национальный менеджер по развитию «Сантэна».

Для оценки новичков полгода назад стали использовать тест Хогана, который оценивает в том числе стрессоустойчивость. Текучесть за два года сократилась с 18 до 9%.

Проредили

Компания Sun Pharma в 2016 г. изменила подход к отбору, обучению и оценке представителей. Расходы на обучение выросли в 2 раза, говорит старший специалист отдела персонала Елена Чумакова. Раньше агентам полагался только стандартный курс изучения препаратов, сейчас добавились тренинги по новым техникам работы с возражениями клиентов, эффективной презентации.

До недавнего времени агентов оценивали по отчетности, «двойным визитам» – когда на встречу с клиентом его сопровождал менеджер, оценивавший качество работы с клиентом. Сейчас основным стал более сложный критерий – объем продаж в районе ответственности агента при обязательном соблюдении требований закона.

За год число агентов сократилось на 15%, а оставшиеся показывают более высокие результаты, говорит Чумакова.

Сменить работу стало сложнее: собеседования в одном месте порой длятся больше месяца, рассказывает Ирина, медицинский представитель, отвечающий за продвижение кардиологических препаратов крупной компании в Петербурге.

У нее пятилетний стаж работы на трех работодателей.

Раньше компании были готовы рассматривать кандидатов, которые часто меняли работу, а сейчас их не приглашают на собеседования: кандидат должен не меньше 2–3 лет проработать в одной компании, замечает Профатилов.

Источник: https://www.vedomosti.ru/management/articles/2017/09/26/735314-farmatsevticheskie-kompanii-tekuchestyu

Несмотря на тотальный запрет, фармацевтические компании продолжают активно «сотрудничать» с российскими врачами

Закон «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», вступивший в силу 1 января этого года, практически перевернул системный подход к медицине в нашей стране с ног на голову.

В первую очередь он призван отбить у фармацевтических компаний всякое желание заниматься финансовой мотивацией врачей и владельцев аптек, чтобы те продвигали их препараты в ущерб здоровью пациентов.

Но, как показал опыт первого месяца, эффективным этот закон назвать трудно.

Лекарство от жадности

Войну фармпредставителям объявили ещё три года назад. Осенью 2009 года, выступая на совещании, посвящённом развитию фармпромышленности, российский премьер призвал избавиться от «так называемых фармпредставителей, работающих в медучреждениях».

Полностью отбить тягу к фармацевтическому «сотрудничеству» должен был обсуждавшийся весь прошлый год и вступивший в силу с 1 января 2012 года закон «Об основах охраны здоровья граждан». Статья 70 документа подробно описывает все ограничения.

Документ, в частности, запрещает производителям лекарств и компаниям, действующим в их интересах, организовывать любые развлекательные, образовательные или научные мероприятия для врачей. Запрещает финансировать исследования, которые проводят медицинские работники, и даже приходить к ним с визитом в рабочее время.

В свою очередь, врачи согласно букве закона не вправе принимать от фармкомпаний подарки, деньги или приглашения на семинары. Они больше не могут предлагать населению буклеты, брошюры. Выписывая рецепт, медики обязаны рассказать пациенту о недорогих препаратах. Знакомить больных с новыми достижениями фарминдустрии закон им не запрещает. Но делать это можно лишь на медицинских семинарах.

Профессия – «толкач»

Само собой, такие условия фармацевтическим компаниям не по душе. Одно дело – совместные семинары, а совсем другое – агрессивная политика на рынке. Деятельность фармпредставителей является самым эффективным, по сути, единственным способом продвижения препаратов.

По нашему мнению, «агенты продвижения» есть в каждой фармацевтической компании. Особенно в крупных – Nycomed, Sanofi, Bayer Schering, Novartis… Конечно, все компании официально отрицают факт лоббирования производимых препаратов. Но это всё на словах.

На деле всё совершенно иначе.

В Интернете есть множество специализированных медицинских форумов, которые дают представление о масштабах и методах работы фармпредставителей. Есть и специализированные форумы, на которых переписываются фармпредставители. Один из них – www.medpred.ru.

Самая злободневная и актуальная тема на нём как раз про запрет работы в поликлиниках.

Только за последние несколько месяцев создано около двух сотен страниц комментариев, после прочтения которых становится очевидно: пока никто не собирается кардинально менять ситуацию и уж тем более следовать букве закона.

На рыночном фронте – без перемен

Пользователь Yo, сотрудник одной из крупнейших фармкомпаний, пишет, что его руководство на недавней планёрке совсем не призывало прекращать незаконное продвижение медпрепаратов, а лишь поинтересовалось, смогут ли представители работать в новых условиях. Получив утвердительный ответ, начальство осталось довольно. Пока же медицинские представители продолжают ходить по кабинетам врачей, нарушая при этом сразу и свой этический кодекс, и закон Российской Федерации.

«Я пока значительных проблем у себя на территории не встретила», – отметила 1 февраля на том же форуме пользователь Котярзик.

Факт отсутствия перемен подтверждают и цифры официальной статистики. По идее, борьба с фармппредставителями должна была существенно отразиться на фармацевтическом рынке, примерно на 30–40% снизив обороты продаж. Тем временем этот показатель не падает. Успех хуже провала.

Когда на одной чаше весов оказываются моральные принципы и риск преступить закон, а на другой – сверхприбыли от продаж, выбор для многих руководителей корпораций становится очевиден.

Определить конкретных нарушителей нетрудно. Задачу упрощает непростое состояние рынка.

По сути, обоснованные подозрения в нечистоплотности вызывает любой фармпроизводитель, заработавший там, где должен был потерять.

За примерами далеко ходить не надо. К примеру, неожиданный рост продаж показал за прошлый год кардиологический юнит (департамент) компании Sanofi, крупнейшего в Европе фармпроизводителя. По нашей информации, на рынке годовой прирост вместо запланированных 6 млн евро достиг рекордной отметки в 22 миллиона.

Необъяснимый коммерческий успех сразу стал предметом оживлённой дискуссии. Прежде всего эксперты и участники рынка отмечали тесную связь между взлётом экономических показателей и масштабными кадровыми перестановками в кардиологическом департаменте.

А ещё, как нам представляется, упоминали о специфической репутации нового директора кардиологического юнита российского представительства компании Sanofi – некой Елены Астаховой.

По нашему мнению, на предыдущем месте работы Елена зарекомендовала себя жёстким руководителем, использующим для достижения результата любые методы. Речь шла не только о манере кричать на подчинённых и явном злоупотреблении ненормативной лексикой в деловом общении.

По странному совпадению незадолго до прихода Астаховой в Sanofi её прежний работодатель, словенская фармакологическая фирма «КРКА», прогремела на весь мир благодаря коррупционному скандалу. Поводом стали всё те же специфические методы продвижения фармпрепаратов.

А именно компания приглашала врачей на туристические поездки и катание на лыжах, маскируемые как зарубежные семинары, дарила им подарочные карты в супермаркеты и косметические магазины, а также практиковала другие, сугубо финансовые способы «стимулирования лояльности».

Понятно, что такой репутационный багаж мог испортить карьеру любого управленца. Случай Астаховой стал исключением из правил. Как пишет в своём «Живом Журнале» некий Heroitic: «Энергичная женщина поддерживала едва ли не родственные отношения с Алешем Зорко, главой российского отделения фирмы.

Поэтому, увольняясь на пике скандала вместе со своей подчинённой, словенский топ-менеджер позаботился об её достойном трудоустройстве. В результате деятельное участие в судьбе Астаховой принял Патрик Аганян, генеральный директор компании Sanofi в России.

Бывший менеджер КРКА получила должность руководителя одного из ключевых подразделений компании и место в совете директоров в придачу». Последствия не заставили себя ждать.

«Санофи, примите соболезнования, с 1 апреля жизнь будет поделена чертой: до прихода Астаховой и после», – не без ехидства заметил на профильном отраслевом форуме пользователь Естахия. Как пишет блогер Heroitic: «Кардиологическому юниту пришлось несладко. В первые же месяцы работы госпожа Астахова буквально «зачистила» добрую половину вверенного ей коллектива. А затем сделала департамент объектом нескончаемых пересудов, вопреки рыночному тренду в три с половиной раза подняв его отчётные показатели».

Проблема персональной ответственности

Как утверждают эксперты отрасли, почти 70% продаж медикаментов обеспечивает «работа» с врачами. Как мы считаем, исключительный и необъяснимый рост продаж в департаменте Астаховой выглядит по меньшей мере подозрительно. «Чтобы всё испортить, одного человека с большими потенциями вполне достаточно.

Остальное само сложится. … Чтобы вместо продвижения какой-никакой исключительности вкупе с разумными ценами вы начали впаривать, как КРКА, товар за призы и выплаты врачам? Не готовы? И я так думаю», – пишет на форуме о приходе нового директора в Sanofi пользователь Sedative.

«Коллеги, не вешайте нос! Мыльный пузырь под названием «Суперменеджер Елена Астахова» умело надувал Алеш Зорко. Если в С-А Елена найдёт себе такого же покровителя, то она задержится у вас. А не найдёт – так и…» – утешает коллег пользователь Drema.

Представитель фармакологической отрасли, скрывающий своё имя под псевдонимом Heroitiс, пишет на страницах «Живого Журнала» о строгом кодексе маркетинговой этики Ассоциации международных фармацевтических производителей (AIPM), которую возглавляет руководитель российского представительства Sanofi Патрик Аганян. И трудном положении, в котором он оказался благодаря бурной деятельности госпожи Астаховой.

Как именно отреагирует на развора-чивающийся скандал AIPM, покажет время. Во многом позиция Ассоциации международных фармацевтических производителей будет зависеть от результатов внутреннего расследования.

У крупнейшего фармпроизводителя Европы тоже есть этический кодекс, принятый ещё до вступления в силу закона «Об основах охраны здоровья граждан».

Причём Патрик Аганян, совмещающий пост главы российского отделения компании с должностью председателя совета директоров AIPM, называл борьбу за чистоту и прозрачность рынка одной из своих главных задач.

По нашему мнению, разрешить противоречие лозунгов и практики, возникшее по вине одного из топ-менеджеров компании, может только личное вмешательство руководителя российского отделения Sanofi. В противном случае под ударом может оказаться репутация как самого господина Аганяна, так и всей фармакологической отрасли в целом. А тогда ситуацией на рынке медпрепаратов может снова заинтересоваться законодатель.

Источник информации:

электронное издание

«Вслух.Ру» дайджест

ОПРОВЕРЖЕНИЕ

«Решением Арбитражного суда города Москвы установлено, что редакция Общероссийской еженедельной газеты «Наша Версия» (ООО «Диалан») и автор Павел Волошин распространили в Общероссийской еженедельной газете «Наша Версия» от 13-19.02.

2012 № 06 (331) в статье «Лекарства на откат» сведения, не соответствующие действительности и порочащие деловую репутацию Акционерного общества «Санофи-авентис груп» (Франция) и Закрытого акционерного общества «Авентис Фарма».

Сведения о нарушении законодательства РФ и этических норм, о привлечении сотрудника Закрытого акционерного Общества «Авентис Фарма» Елены Астаховой к уголовной ответственности по составам преступлений, связанных с фактами коррупции и об употреблении ею ненормативной лексики в отношении коллег и деловых партнеров, а также об увольнении сотрудников не соответствуют действительности».

Источник: https://versia.ru/nesmotrya-na-totalnyj-zapret-farmacevticheskie-kompanii-prodolzhayut-aktivno-sotrudnichat-s-rossijskimi-vrachami

Афиша Воздух: «Вся правда о лекарствах»: как обманывают фармацевтические компании – Архив

Фотография: GettyImages.

ru

Русское название книги Бена Голдакра может отпугнуть откровенной ставкой на сенсационность и конспирологию, однако перед нами плод серьезных и кропотливых исследований одного из самых уважаемых в медицинской журналистике авторов, одновременно практикующего врача и колумниста The Guardian.

«Bad Pharma» (оригинальное название) вышла в 2012 году и повлекла за собой чуть ли не перестройку всей фарминдустрии, о чем автор подробно рассказывает в послесловии к последнему изданию, которое и стало источником перевода.

Книга наполнена богатой фактурой и вообще отличается обстоятельностью, однако это только усиливает тягостное впечатление от нее: в мировой фармацевтике все очень и очень плохо, а производители лекарств ведут себя как карикатурные капиталисты из «Незнайки на Луне», то есть поступаются абсолютно любыми принципами и моральными соображениями ради прибыли.

Читайте также:  Лоперамид - инструкция по применению

Клинические исследования лекарств, оплаченные фармацевтическими компаниями, чаще приносят положительные результаты, чем независимые

Как ни странно, многие исследования, на которые позже опираются врачи при лечении пациентов, проводятся на деньги самих производителей лекарств.

Исследователи из Торонто и Гарварда в 2010 году сравнили более 500 клинических исследований и выяснили, что положительные результаты принесли 85% проплаченных и лишь 50% независимых.

Более того, нередко оказывается, что в независимых исследованиях то же самое лекарство проявляет себя менее эффективным или даже более вредным, но эти исследования оказываются гораздо менее доступными для широкой публики. Это подводит нас ко второму обвинению, одному из центральных во всей книге.

Далеко не все результаты клинических исследований публикуются в научных журналах

Причин тому множество. Дело не только в злонамеренных производителях, скрывающих плохие результаты. Многие вполне добросовестные исследователи решают не публиковать результаты исследований, не принесших результатов, считая их неудачными, а значит, бесполезными.

Иногда «скучные» исследования не принимают и сами редакторы журналов. Однако отсутствие результата клинического исследования — тоже результат. Иначе возникают такие ситуации, как с американским рынком антидепрессантов.

В 2004 году группа исследователей установила, что за предыдущие 17 лет прошло 74 исследования, из которых 38 дали положительные результаты, а 36 отрицательные. Однако в научной литературе соотношение было совсем другим: 48 статей об успешных исследованиях и 3 — о неудавшихся.

Естественно, у пациентов и врачей эта картина могла создать только очень искаженное представление о реальном положении дел. Голдакр приводит еще ряд случаев, когда «положительные» результаты публиковались гораздо чаще «отрицательных».

В сокрытии данных участвуют не только фармакологи и некоторые ученые, но и чиновники

Европейское медицинское агентство (ЕМА) стало героем скандальной истории, когда в течение нескольких лет отказывалось публиковать отчеты о клинических исследованиях двух средств для коррекции веса (орлистата и римонабанта, которые уже принимали люди по всей Европе), ссылаясь на коммерческую тайну их производителей и возможный ущерб. Объяснить, почему для агентства возможный ущерб фармкомпаний важнее, чем защита здоровья европейцев, для которого оно вроде бы и создавалось, чиновники так и не смогли. Абсурд ситуации усиливался тем фактом, что ранее агентство само предприняло меры по обязательной публикации результатов клинических исследований.

Еще один случай произвола чиновников

В другом месте книги Голдакр рисует поистине кафкианскую картину о поиске информации на сайте британского Управления по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных веществ: «Если повезет, вам удастся попасть на страницу «Лекарства» на сайте Управления. Введя слово «прегабалин», вы получите три заявки, поданные в Управление.

Почему три? Потому что есть три разных документа, относящихся к трем разным случаям, при которых может применяться прегабалин. На сайте Управления не говорится, о каком состоянии идет речь в каждом из трех документов, поэтому вам придется выяснить это самому методом проб и ошибок. Это не так просто, как кажется.

Прямо передо мной лежит нужный документ — рецензия по применению прегабалина для лечения диабетической периферической нейропатии. В нем почти 400 страниц, но до 19-й страницы нигде не упоминается о диабетической периферической нейропатии. В начале нет ни пояснительной записки, ни титульного листа, ни содержания — ни одной подсказки о том, что это может быть за документ.

Содержание документов, которые отсканированы и подшиты в один гигантский файл, постоянно меняется, они перескакивают с одной темы на другую».

И еще один — самый возмутительный

В 2009 году правительство Великобритании потратило миллионы на закупку препарата «Тамифлю», опасаясь общенациональной эпидемии гриппа. Однако убедительных данных о его эффективности в борьбе против возможных осложнений (то есть развития пневмонии, которой больше всего и боялись) так и не было.

Решение было принято на основании работы некоего ученого, который сравнил результаты десяти исследований, однако лишь два из них публиковались в научных журналах. Об остальных исследованиях автор судил из краткой заметки на сайте производителя лекарства.

Дальше — больше: этого факта никто не замечал до тех пор, пока на него не указал некий японский педиатр в комментарии к описанию лекарства на одном из медицинских сайтов.

Клинические исследования все чаще проводятся в странах третьего мира

Голдакр развенчивает неосознанные убеждения многих читателей, думающих, что клинические исследования новых лекарств проводятся где-то рядом с ними, в высокотехнологичных и безопасных клиниках.

На самом деле все больше таких исследований проходят в странах третьего мира — и проводят их специальные контрактные исследовательские организации (КИО), относительно новый феномен фармацевтической индустрии. Объяснение простое: в бедных странах подопытным надо меньше платить, а законодательные требования к обеспечению их безопасности не столь высоки, как на Западе.

Если вам кажется, что речь идет фактически об опытах над малоимущими людьми, не имеющими особенного выбора и защиты, вы недалеки от мысли, которую пытается донести автор. Пример: однажды во время эпидемии менингита в Нигерии компания Pfizer проводила испытания нового экспериментального антибиотика, действие которого сравнивали с другим, уже известным.

По стандартной практике пациенты не знали, какое именно лекарство они принимают, чтобы исключить эффект плацебо. 11 детей умерли. О том, что в соседнем здании «Врачей без границ» им могли бы дать проверенный и более эффективный препарат, пациентам не сообщали.

Переманивание чиновников фармацевтическими компаниями

Сфера лицензирования лекарств для выпуска на рынок — одна из тех узких и специфических областей, где «все всех знают». То есть чиновники, занимающиеся выдачей лицензий, постепенно обзаводятся кругом знакомств среди сотрудников фармкомпаний, отвечающих за продвижение, и со временем по ряду причин начинают действовать в их интересах.

Чаще это не прямая коррупция — чиновников обычно не пытаются подкупить напрямую, — но результат мягкого влияния и просто тесного общения. Немаловажный фактор заключается в том, что зарплаты в фармкомпаниях обычно выше, и многие чиновники через некоторое время становятся их сотрудниками, поэтому еще заранее стараются не сильно портить отношения с потенциальными работодателями.

Феномен подобного переманивания давно известен, но так и непонятно, как с ним бороться.

Самый яркий подобный случай — история Томаса Линегрена, который, не проработав и месяца исполнительным директором Европейского медицинского агентства, перешел на работу частного консультанта фармкомпаний, то есть фактически стал рассказывать им, как обойти ограничения, которые он сам же во главе ведомства только что и налагал.

Неравноценные сравнения

Для выпуска лекарства на рынок сертифицирующее агентство требует от лекарства быть не лучше всех аналогов, а лишь быть лучше, чем ничего. То есть если препарат хоть как-то действует по назначению (несмотря на побочные эффекты), он сможет попасть на рынок.

Из-за непрозрачной системы клинических исследований и доступа к их результатам, врачам — а тем более самим больным — будет чрезвычайно сложно разобраться, какое же из лекарств с рынка действует лучше всех.

Из всех препаратов, выпущенных на европейский рынок с 1999 по 2005 год, лишь половина сравнивалась с аналогичными медикаментами, в то время как остальные оказались лишь лучше плацебо (пустой таблетки без активных веществ).

Сложность с изъятием лекарств с рынка

По действующему в Европе и США законодательству изъять препарат с рынка гораздо сложнее, чем получить его производителям лицензию для выхода на этот рынок. Для этого должны иметься чрезвычайно веские и многократно доказанные причины.

Что интересно, против изъятия часто выступает не только фармацевтическое лобби, но и сами пациенты, поверившие в действенность таблеток, особенно если это касается опасных болезней.

Так, из продажи в Европе долгое время не удавалось изъять противораковое средство «Иресса», многократные исследования которого доказали, что оно не уменьшает раковые опухоли. Возмущенные окнобольные посчитали, что у них отнимают шанс спасти свою жизнь, и провели успешную кампанию за сохранение «Ирессы».

Чаще при получении новых данных о препарате всем врачам рассылаются письма с уточнениями, а новые данные вносятся в инструкцию к таблеткам — существует подозрение, что и то и другое мало кто внимательно читает.

Обман в исследованиях

К середине книги Голдакр наконец признается, что исследования далеко не всегда проходят безукоризненно, и приводит подробный список вариантов, с помощью которых фармацевты, несмотря на проблемы, получают выход для своего нового лекарства на рынок.

Первое в ряду этих вариантов — прямой подлог — на самом деле происходит нечасто, хотя известен случай акушера Малкольма Пирса: однажды он выступил с заявлением, что ему удалось удалить внематочную беременность (с этим редким и нежизнеспособным видом беременности медицина умеет делать только одно — аборт), а потом имплантировать плод в матку матери, которая его довыносила и родила здорового ребенка. Позже выяснилось, что Пирс от начала до конца выдумал не только саму возможность такой операции, но и факт клинического исследования, имена и судьбы пары сотен человек, якобы участвовавших в исследовании. Однако кроме подлога существует огромное количество других, более изящных способов исказить результаты исследования в пользу своего препарата. Его можно проводить на специально подобранных пациентах с идеальными показателями, а не на случайной выборке людей; сравнивать с откровенно слабым препаратом, чтобы выставить в лучшем свете; заканчивать исследования раньше времени (как только удалось получить, пусть и почти случайно, «удачные» результаты).

Слишком много факторов

Это скорее не обвинение индустрии, а предостережение читателям. Обычно пациенты думают, что врачи все знают о лекарствах, которые они прописывают; они ошибаются. В реальной жизни на состояние человека влияет слишком много всего, чтобы можно было с уверенностью сказать, что лекарство, которое повело себя определенным образом во время теста, поведет себя так же в реальной практике.

Яркий пример — заместительная гормональная терапия, метод лечения, к которому прибегают некоторые женщины во время менопаузы. Постепенно среди состоятельных женщин распространилась мода принимать средства ЗГТ годами, так как считалось, что они омолаживают. Опыт показывал, что женщины на ЗГТ действительно обычно живут, долго хорошо себя чувствуют и выглядят.

Когда спустя годы наконец провели исследования, их результаты были ужасающими: оказалось, что ЗГТ на самом деле увеличивает риск болезней сердца и не приносят при долгом применении никаких положительных эффектов.

А долголетие и здоровье большинства принимавших его женщин было связано с тем, что позволить это могли себе только богатые люди, которые в целом обычно живут дольше и здоровее, но по совершенно другим причинам.

Медикализация

Медикализация, или «торговля болезнями», — устрашающая тенденция, когда фармацевтические компании расширяют границы заболеваний, убеждая людей в том, что им необходимо принимать (а значит — покупать) все больше лекарств.

Классические случаи — лекарства против стресса, принимать которые начинает все больше людей, а также виагра, до появления и агрессивной рекламной кампании которой проблема эректильной дисфункции волновала гораздо меньше людей.

Медицинские торговые представители

Все крупные фармацевтические компании держат огромный штат медицинских торговых представителей — агентов, регулярно посещающих врачей и разными способами убеждающих их прописывать препараты именно их компании.

Эти люди действуют изощренно и индивидуально, изучая психотип и находя подход к каждой конкретной «жертве».

Посещениями дело не ограничивается — в ход идут и сувениры, и бесплатные лекции и семинары для повышения квалификации, и приемы и вечеринки, с помощью которых компании все тщательнее обрабатывают врачей и действительно на них влияют.

Литературные негры

Наконец, Голдакр утверждает, что очень многие статьи в медицинских журналах пишутся не самими врачами-исследователями, чьими именами они подписаны, а «литературными неграми» фармкомпаний.

Он приводит множество доказательств — от простого подсчета необходимого для работы над статьей времени, которого просто нет у практикующего врача, до утекших в интернет писем между врачами и компаниями.

Даже статьи в серьезных изданиях, выглядящие абсолютно научно, часто являются заказными, а их мнимые авторы лишь бегло просматривают уже написанный материал и ставят свою подпись, получая за это и гонорар и престиж, ведь количество публикаций — важный фактор продвижения по карьере.

Автор сравнивает сложившееся положение дел с мемуарами звезд, которые их сами не пишут, а в лучшем случае редактируют, но справедливо замечает, что от врачей и ученых мы вообще-то ждем большей ответственности.

  • Издательство «Рипол-клаcсик», Москва, 2015, перевод В.Черепанова, Т.Порошиной

Источник: https://daily.afisha.ru/archive/vozduh/books/vsya-pravda-o-lekarstvah-kak-obmanyvayut-farmakogologicheskie-kompanii/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector